Skip to content

Метафизические основы тенгрианской религии Чингис-Хана

Н. В. Абаев, ТывГУ
( Кызыл, Россия ) 

 Всемирно–историческое значение личности Чингис-Хана как гениального стратега и выдающегося политического деятеля, создателя и организатора  непревзойденной по своим размерам и мощи Евразийской империи, не должно застилать  его не менее важную вселенскую миссию Верховного Жреца мировой тэнгрианской религии, подлинного «сына Неба», обладавшего  огромной харизмой, интуитивной мудростью и духовной властью.

Являясь эффективным средством социальной самоорганизации и самоорегуляции, космической  «сакральной вертикалью», выполняющей универсальные синэргетические функции в кочевнических обществах тюрко-монгольских народов Центральной Азии и Алтай-Байкальского региона, тэнгрианство, как и родственная ему «религия   ариев», первых индоевропейских номадов (древних иранцев, индоариев, сарматов, массагетов, саков-скифов и др.),    с самого начального периода возникновения и развития «кочевых»  цивилизаций Евразии выполняло  функции национально-государственной религии, имеющей собственное религиозно-философское, метафизическое учение  о предельных основаниях       бытия.

            Именно тэнгрианство, в основе которого лежала идея организующей силы «Вечного Синего Неба», негэнтропийной по своей сути, обусловило стремление к всеобщему космическому порядку, которое выразилось в сфере социальной самоорганизации в идее мировой империи, управляемой «сыном Неба», главным или даже   «единственным»    земным воплощением универсального принципа «Единого», в сфере религиозно-философской выразившегося в концепции Небесного Круга («хор», «хоорай», «хорлоо», зафиксированной в имени общего Верховного Бога древних сибирских  скифо-ариев (саков) и «туранцев» (т.е. тюрко-монголов) – Хормуст-Тэнгри. Поэтому, характеризуя тэнгрианское метафизическое учение о «единой» трансцендентальной  сущности как «диалектический монизм», мы,  вместе с тем, имеем в виду и его стремление к монотеизму в сфере религиозной практики как государственной религии.

            Начиная с периода возникновения самых ранних форм государственности в Центральной Азии и Алтай-Байкальском   регионе     тэнгрианство являлось   в терминах современной синэргетики мощным «аттрактором» процессов самоорганизации общества, что было обусловлено традиционными представлениями   о наличии некоей супранатуральной, метафизической духовной сущности, называемой «тэнгри», «тангра», «тенгери», «кудай-дээр», «Хормуст-тэнгри», «Курбусту», «Корбустан», «Дээр-бурган», «Хайыракан», «Кайракан» и др., которая в монотеистической системе Чингис-Хана получила обобщенное безличное обозначение, соответствующее западному пониманию религиозного термина «Абсолют» – «Вечное Синее Небо».  При этом обилие «имен» Верховного Бога не должно служить отрицанием нашего утверждения о «монистическом» характере тэнгрианства или его «монотеизме», поскольку многие «имена» служили  лишь эпитетами этого божества, характеризуя, например, такие его атрибуты, как «мудрость» («мазда» –  в «Ахура Мазда», «полнота и совершенство», «абсолютная полнота и беспредельность» («хор» – в «Хор-Мазд», «милосердие», «милостивый» («хайр» – в «Хайыракан» и т. д.

            Таким образом, в традиционных обществах тюрко-монгольских народов центральной части Евразии в добуддийский  период вся совокупность ценностей, ценностных ориентаций, направленностей социальной активности, стереотипов и векторов поведения, так или иначе связывалась с волей и контролирующими функциями «Духовного Неба».

            Наиболее ярким и наглядным графическим изображением идеи  единства и целостности бытия, т.е. символом «Единого», в   тэнгрианской символике   является пустая округлая сфера (или просто круг с точкой в середине), которая отражает очень архаические   представления об «Изначальной Пустоте», как о первичной стадии эволюции мироздания или об   изначальном состоянии всего сущего (и «не-сущего», из которого затем зарождаются и Хаос и Космос, как две противоположные и, вместе с тем, взаимодополняющие тенденции к дезорганизации и самоорганизации. Сам пустотный круг мог символизировать и Небо, и Солнце, но одновременно и беспредельность, вечность, бесконечность и неисчерпаемость Универсума, а точка – наличие у него энергетического центра.

            Социорегулятивные функции тэнгрианства детерминировались прежде всего тем, что «Духовное Небо» воспринималось как всеобщий безличный или, точнее, надличностный морально-нравственный «категорический императив», проявляющийся в виде «индивидуальной судьбы» конкретной личности (или группы людей, например, этноса) в ее земной жизни (бур.-монг. «хуби-заяа»; тюркск.-тув. «салым-чаяан», «салым-чол», который можно интерпретировать и как индивидуальный «личный путь» (ср. иранск. хварна), сливающийся с Космическим Путем, представляющим собой универсальный закон бытия, функционирования и структурной организации вселенной.

            Регулирующая и контролирующая сила «Неба» также проявлялась, в частности, в том, что оно побуждало человека к бескомпромиссной борьбе против сил мирового зла, руководствуясь такими нравственными  принципами тэнгрианской этической философии, как «любомудрие», «добротолюбие», «справедливость», ненависть к лжи и неприятие всяких клятвопреступлений, идентифицируя себя с силами Добра и Света и, вместе с тем, проявляя известную «воинственность», а также и «рыцарские» качества: благородство, воинская доблесть и честь, сострадание и помощь «униженным и оскорбленным», сирым и слабым и др.

 

Р е з ю м е

            В докладе впервые выявляется синэргетическая роль тэнгрианской метафизики, показано важное значение концепции «Единого» в тэнгрианском религиозно-философском учении, отмечается огромная роль этого учения в процессах  социальной организации и самоорганизации в  кочевнической цивилизации тюрко-монгольских народов Центральной Азии и Алтай-Байкальского региона, а также в становлении имперских форм государственности, в частности Мировой империи Чингис-Хана.

Написать отзыв

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.